Как знаменитый ученый решил проблему с порохом

Прoсмoтрoв:
109
Кoммeнтaриeв:

В прeжниe врeмeнa пoрox прoизвoдился пoлукустaрным мeтoдoм. Eгo получением ведали отдельные семьи и умельцы, которых объединяла в своеобразную гильдию сильная централизованная власть. И каждый раз, когда у власти начинались проблемы, производство пороха давало сбои. Что, понятное дело, не нравилось правителям – воевать-то требовалось почти постоянно.

Первыми реформаторами порохового ремесла выступили англичане. Им требовалось что-то противопоставить испанцам, вот они и решили поставить процесс на поток – так в XVI столетии появилась первая большая пороховая мельница. И нововведение это быстро позаимствовали конкуренты – Германия, Испания, Португалия и другие тогдашние крупные игроки. Только Франция продолжала упрямо жить по цеховым правилам средних веков, что в конечном счете перешло из разряд недоработок в категорию серьезных угроз.

Когда скончался Людовик XV, его преемник (тоже Людовик, только с другим цифровым индексом) начал правление с глубокой ревизии всего хозяйства, доставшегося в наследство. И обнаружил, что пороха в закромах родины настолько мало, что не хватит даже на вшивенькую локальную войну – старые технологии уже не поспевали за потребностями страны. И разобраться в проблеме доверили Леонардо того времени – Антуану Лорану Лавуазье. Этот ученый и сегодня широко цитируется в физике и химии, а тогда и вовсе был выше коллег на целую голову – он не только проводил опыты и делал открытия, но еще и ставил это на поток, прорабатывая досконально технологии и процессы. Собственно, он являлся еще и прекрасным бизнесменом с огромным доходом. Правда, львиная доля состояния уходила именно на научные изыскания – иных стабильных схем финансирования науки тогда и не существовало.


Лавуазье. Автор иллюстрации: Louis Delaistre

Больше всего производство пороха тормозил процесс добычи селитры. Прежняя логистическая схема с поиском исходников на задворках усадеб, среди помоек и сбиванием старой штукатурки покрывала только половину потребностей. Англия своими индийскими запасами не делилась, отчего приходилось закупать столь нужное вещество у голландцев, не стеснявшихся драть три шкуры. Ну и в тогдашней селитре, не отличавшейся однородностью, было слишком много гигроскопичный примесей (калий и кальций в селитре одинаково способствуют стрельбе в пороховой смеси, но вот резко различаются в процессе хранения). Поэтому для хорошего состава требовалось не только очистить исходное сырье, но еще и доработать его, заменив в молекуле одно вещество другим. Грубо говоря, в хорошем порохе нитрат калия (калийная селитра) должен доминировать, а вот нитрат кальция – отсутствовать.

Лувуазье начал с простого. С поиска сырья. Вообще, он уже в 25 лет получил признание и массу научных степеней за то, что составил минералогическую карту Франции. Так что база у ученого имелась неплохая. Поэтому он детально представлял что можно использовать, какие ресурсы.

Первым делом он разобрался, что пороховая смесь самодостаточна и для горения ей не требуется кислород (именно Лавуазье предсказал его наличие в воздухе и дал этому газу название). А потом открыл, что содержится это нужное вещество именно в селитре. Следовательно, для оптимизации горения порохового состава стоит внимательно отнестись к качеству селитры.

Лавуазье нашел технологию, позволяющую максимально качественно очищать селитру даже в домашних условиях. Метод и сегодня практикуется на предприятиях по выпуску селитры. А еще качественную селитру стало возможно выпускать в домашних условиях, чем и занялась немалая армия надомников – это позволило избавиться от прежних чиновников-сборщиков, которых население страны, мягко говоря, недолюбливало.


Художник: Jacques-Louis David

Далее Лавуазье нашел оптимальные пропорции и для добавок, позволяющих получать селитру нужного состава и качества, и для самого пороха. Собственно, эти пропорции давно нащупали опытным путем. Лавуазье просто слегка скорректировал их, основываясь на научных изысканиях.

После этого ученый продумал и воплотил в жизнь сеть специализированных предприятий (главным образом наисовременнейших на тот момент пороховых мельниц) и всю схему логистики – от сбора до хранения готового товара в арсеналах. И Франция вышла на первое место в мире по производству этого зелья. Причем качество товара оказалось первосортным – англичане жаловались, что пушки французов палят сильнее их собственных, так что и Британия, и Голландия теперь сами закупали французский порох.

Даже во время войны за независимость в Америке Франция без ущерба для своей военной машины массово поставляла этот стратегический товар восставшим колонистам (у которых и производства-то как такового не имелось). И кто знает, как бы пошла история, не окажись за океаном достаточного объема французского пороха.

Но вот в самой Франции восставший народ решил свергнуть короля Людовика, для чего тоже требовался порох, тактические запасы которого имелись в Бастилии. Так что штурм этой твердыни был вызван не желанием освободить политических узников и обрести предводителей, а потребностью много и часто стрелять в роялистов. И Бастилия, не имевшая запасов воды и пищи, вскоре пала. Началась Великая французская революция.


Взятие Бастилии. Художник: Jean-Pierre Houël

Первое время Лавуазье очень пригодился новому правительству – для разработки новой и революционной метрической системы мер. А потом ему попомнили богатство и участие в системе откупа. И приговорили к смерти на гильотине. И прежние заслуги не помогли – кровожадные упыри из озлобленного окружения Робеспьера вообще мало чего понимали в науке и жизни, но много знали о смерти и терроре. Их и самих позднее казнили (вполне заслуженно и справедливо), но перед этим они погубили массу жизней, среди которых оказался Лавуазье – один из величайших гениев мировой науки. Говорят, вердикт судей был примерно таким: «Республике не интересна наука и она не нуждается в ученых».

Забавно, но именно наработки и организационные нововведения казненного Лавуазье помогли Республике выстоять – без налаженного производства лучшего пороха в мире это было бы просто невозможно – монархическое окружение попросту задушило бы мятежного соседа. Ну а Лавуазье… Лавуазье перед смертью написал следующие слова: «Возможно, нынешний процесс избавит меня от неудобств и мук старости». И предсказание это исполнилось, как и прежние менее прозаические теории величайшего ученого.